Top.Mail.Ru
0
(0)

  1. Главная
  2. /
  3. Творчество охотников
  4. /
  5. На предельной дистанции

На охоте многое случается. Иногда это позитивные истории, иногда истории, окрашенные пеленой грусти. Предлагаем вам одну из таких...

В дальней точке маршрута, перед самой перевальной вершиной, увидели мы на мху две параллельные цепочки следов — больших и маленьких.

— Маралуха с мараленком? — спросила меня техник Люба.

— Да нет — большие следы для маралухи великоваты, а маленькие — велики для мараленка. Ведь только конец июня, а рождаются они не раньше середины мая. Скорее всего, это прошли северные олени — бык-сокжой с важенкой. Смотри, сколько ягельника вокруг! Любимый их корм.

Следы остались левее, а наш маршрут продолжился до высокогорного плато, заросшего полярной березкой, затем протянулся на километр влево и пошел в обратном направлении, образуя правильный четырехугольник.

Перед самым спуском обе цепочки следов появились снова.

— Вниз пошли. Сейчас мы их во-он из тех кустиков выгоним, — сказал я.

И в тот же миг мы увидели двух оленей на открытом пространстве между двумя островками кустарников, метрах в 400 от нас.

Первый выстрел стоя, с руки, был неудачен. В стволе была пуля с опиленной головкой, а такие пули надежны лишь до двухсот метров. На больших расстояниях у них увеличивается разброс.

На предельной дистанции

Быстро сбросив с груди радиометр, я перезарядил тройник тяжелой (11,7 граммов) остроконечной пулей и залег за валун, использовав его как упор. Олени успели скрыться в дальнем кустарнике, выше которого до самого гребня тянулся снежник длиной в полкилометра и шириной метров двести. Минуты две их не было видно, а затем два движущихся силуэта появились на нижнем крае снежника.

Точку прицеливания нужно было определить с учетом дистанции, которая перевалила за 700 м, слабого бокового ветра, скорости бега и направления движения оленей. К счастью, стрелять пришлось хоть не точно в угон, но угол бокового перемещения не превышал 20 градусов.

Я протянул Любе бинокль и сказал:

— Следи за рикошетами!

Раз за разом прогремели три выстрела, и после каждого Люба говорила:

— Рикошетов не вижу! Рикошетов не вижу!

Не успел я зарядить четвертый патрон, как Люба закричала:

— Первый головой сильно мотает!

Я забрал у Любы бинокль, несколько минут понаблюдал за оленями и сказал:

— Легкое пробито. Уже не бегут, а идут шагом. Далеко не уйдут. Укладывай радиометр и полевые сумки в рюкзак и двигай потихоньку за мной. А я налегке обегу их, прикрываясь гребнем. Они на меня и выйдут в упор.

Люба забрала у меня бинокль, понаблюдала с минуту и сказала:

— Первый лег на снег, а второй встал рядом и не идет.

— Тогда тоже не высовывайся из-за гребешка, а я подойду поближе и добью, — дал я последние указания и, пригнувшись, перебежал за острый гребень, тянувшийся параллельно снежнику, а там уже поднялся во весь рост и быстрым шагом пошел к верхней части снежника.

Из-за гребня я подошел к оленям на сто метров. Бык сразу же поднялся, а важенка отскочила в сторону и остановилась.

После выстрела бык начал разворачиваться на месте, но не смог закончить разворот: ноги у него подкосились и он рухнул на снег.

Важенка же продолжала стоять рядом до тех пор, пока я близко не подошел к быку и не швырнул в нее камнем. И только тогда неторопливой рысью побежала вверх по снежнику до перевала и скрылась за ним.

— Ты смотри, какая любовь и преданность! Бросать не хотела..., — подумал я и непрошеное чувство жалости и грусти шевельнулось в груди.

Едва я взялся за разделку туши, как появилась запыхавшаяся Люба и, утирая со лба пот, сказала:

— Ну и симулянт вы, Георгий Николаевич! В маршруте плететесь, ногой за ногу цепляете, а за оленями так врезали, что я вас бегом догнать не могла!

Я рассмеялся и ответил Любе:

— Вот годика три сама походишь по тайге с радиометром на груди, тогда и поймешь, когда бежать нужно и можно, а когда и шага хватит! На рыси-то мимо руды запросто проскочить можно.

Откуда-то сбоку спикировал краснобровый петушок белой куропатки и с громким криком принялся бегать по каменистой осыпи на краю снежника.

— Вот и куриный бульон для больного Андрейки прилетел! — образовалась Люба. После выстрела, поднявшего целое облако пыли, петушок взлетел, сделал небольшой крут и приземлился на старое место.

— В стволе-то жакан был! — чертыхнулся я, обескураженный промахом.

Дробовым зарядом агрессивный петушок был взят. Подавая его Любе, я сказал:

— Ну вот, к двум центнерам оленины еще и петушатинка прибавилась!

Люба аккуратно уложила петушка в мешочек для проб, засунула в карман рюкзака и сказала:

— Лагерь-то под горой не дальше двух километров. Я сейчас туда скачусь, всех парней по тревоге подниму и сюда пригоню.

Предложение было разумным, и я попросил Любу захватить из лагеря кинокамеру, а парням передать, чтоб взяли побольше вьючных сум, топор и на подъеме вырубили несколько кольев, на которых каждой паре людей сподручнее будет нести вьючную суму.

На предельной дистанции

Через два часа весь наличный состав отряда с кольями и вьючными сумами сгрудился возле оленя. Разделка туши пошла быстрее, мясом заполнили три вьючные сумы, в четвертую положили шкуру, печенку, сердце, а в пятую затолкали рогатую голову.

Меня от транспортировки освободили, и я принялся усердно работать кинокамерой, снимая все этапы возвращения в лагерь.

В киносъемочном азарте, когда на крутом изгибе снежника два парня упали, я добровольно шлепнулся пятой точкой на снег-фирн и заскользил параллельно кувыркавшимся носильщикам, не переставая снимать. Потом выяснилось, что это был наиболее эффектный эпизод: скользящие в облаке снежной пыли люди внезапно выскочили на покрытую цветами полянку. Переход от монотонного голубовато-белого снежника к ярким краскам весенних цветов получился неожиданным и контрастным.

В лагере наша “мать-кормилица” повариха Яна сказала, что возле палаток пробежал олень и, будь у нее оружие, она бы с ним управилась.

— Это, наверное, наша оленуха! — высказала предположение Люба.

— Какая тебе оленуха! — возмутилась Яна. — Я ведь не слепая и в двадцать метров могу отличить рога от ушей. Этот олень был с рогами.

Пришлось объяснить Яне, что у северных оленей самки (важенки) тоже имеют рога и стрелять ее не стоило, так как нам хватит и одного быка.

Яна еще побурчала, настаивая, что это был бык, и предложила пойти по следу.

— Вот за этот увальчик, — показала она на гребень в сотне метров от палаток, — олень забежал, а на том склоне (до него было метров 500) не появился. Наверное, где-то рядом пасется.

К яниным рекомендациям мы не прислушались, сами не пошли и ей карабина не дали, а занялись рытьем ямы-колодца в ближайшем снежнике для хранения мяса. Утром выяснилось, что Яна была права — маршрутная пара геологов метрах в трехстах от палаток наткнулась на тушу важенки, лежавшую на небольшом снежнике. У нее было перехвачено клыками горло и отсутствовала левая нога вместе с лопаткой, а весь снег был испещрен волчьими следами. Вместо того, чтобы сразу оттащить мясо в лагерь, ребята решили сделать это при возвращении из маршрута. Вернулись же они поздно, уже в темноте, и транспортировку отложили до утра.

А утром тащить было нечего. От важенки остались кости да клочки шерсти: волки на утро ничего не откладывали.

Волчья стая могла взять и здоровую важенку, но не исключено, что одна из пуль всё же зацепила и ее, а с раненой волкам управиться было совсем легко. На следующий день мы измерили расстояние от гильз до кровавого пятна на снежнике. Оказалось больше 800 метров!

«Охотничьи просторы»

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.